Исследователи провели ретроспективное популяционное исследование типа «случай-контроль», используя данные из объединенных шведских национальных регистров, чтобы оценить закономерности семейной рецидивирующей ишемической болезни сердца.
В исследование были включены 51778 человек с ИБС (исходные лица), родившихся в Швеции в период с 1987 по 2017 год, и сопоставлены с 522543 контрольными лицами. В обеих группах было 49,9% пациентов мужского пола.
Исследователи определили родителей, родных и сводных братьев и сестер, а также потомков; проанализировали, связана ли наличие пораженных родственников — по степени родства и количеству — с ИБС у исследуемого человека; и проверили взаимодействие с материнским диабетом, ожирением и гипертонией.
Основным критерием оценки было наличие диагноза ИБС у пациента, в зависимости от того, были ли такие заболевания у его родственников. Данные регистра собирались до декабря 2020 года.
У лиц, имеющих хотя бы одного больного родственника, вероятность развития ИБС была выше (скорректированное отношение шансов [сОШ], 2,71; 95% ДИ, 2,60–2,83), чем у лиц из контрольной группы.
Скорректированная вероятность развития ИБС увеличилась с 2,52 (95% ДИ, 2,41–2,64) при наличии одного больного родственника до 45,16 (95% ДИ, 16,27–125,33) при наличии четырех и более больных родственников. Каждый дополнительный больной родственник был связан с 2,55-кратным увеличением вероятности развития ИБС (P < 0,001).
Скорректированные шансы развития ИБС были выше, если заболевание было выявлено у матери (ОШ, 3,12), у родного брата/сестры (ОШ, 3,22) или у потомка (ОШ, 3,18); более низкие скорректированные шансы наблюдались у лиц с больным отцом (ОШ, 2,25), сводным братом/сестрой по материнской линии (ОШ, 1,67) или сводным братом/сестрой по отцовской линии (ОШ, 1,32).
Связь между ВПС у матери и у потомства ослабевала, когда у матери был диабет до беременности, но оставалась аналогичной, когда у матерей было ожирение или гипертония; тесты показали снижение относительного эффекта при диабете, но не выявили признаков аддитивного взаимодействия.
Ограничения: возможно, диагнозы ВПС были неправильно классифицированы, поскольку они были получены из регистров. Отсутствие генетических данных ограничивало возможность различения наследственных и негенетических факторов. Различия в происхождении и стране рождения родителей могли повлиять на характер рецидивов.
«Эти результаты подчеркивают клиническую важность подробного семейного анамнеза при оценке риска и необходимость интеграции геномных данных в будущие исследования для лучшего понимания механизмов рецидива и улучшения консультирования», — считают авторы.
